Мольба
Слово «мольба» в пушкинском тексте обозначает горячую, искреннюю просьбу, почти молитвенное обращение. В языке XIX века это слово активно использовалось как в бытовой, так и в религиозной сфере. В пушкинской поэзии «мольба» чаще всего звучит возвышенно и торжественно. В XXI веке это слово сохранилось, но в основном в книжной и поэтической речи, а в повседневной жизни уступило место слову «просьба». Смысл его остаётся для читателя понятным, но воспринимается с оттенком высокой, даже архаичной стилистики.
Светлоокий
Эпитет «светлоокий» Пушкин применяет для описания солнца. Сложные прилагательные с корнем «око» в русском языке использовались давно, начиная с древнерусской литературы и народной поэзии. Употребление таких слов придавало образам одушевлённость, возвышенность, поэтическую мягкость. В XIX веке это воспринималось как красивый, но не обязательно книжный оборот. В XXI веке слово «светлоокий» почти не используется в обычной речи, сохранившись только в поэтической и фольклорной традиции. Тем не менее, для любого читателя значение остаётся прозрачным: светлоокий — это тот, у кого ясные, светлые глаза или око, образ чистоты и света.
На стороже
Выражение «на стороже стою» в пушкинском тексте говорит о готовности наблюдать и действовать. Это часть народной речевой формулы: «быть на стороже» значило стоять настороже, быть внимательным, не пропустить нужный момент. В пушкинское время такое выражение было абсолютно обычным и в литературе, и в обиходе. В XXI веке оно встречается реже, чаще в устойчивых выражениях: «надо быть на стороже», «он всё время на стороже». Смысл сохраняется: речь идёт о состоянии настороженности, готовности к действию или защите.
Эти слова и выражения из «Сказки о мёртвой царевне» подчёркивают, как Пушкин соединял поэтический стиль с живым народным языком. Одни из них — как «аль», «светлоокий» — стали частью литературной и фольклорной традиции. Другие — как «мольба», «скакать по свету», «на стороже» — сохранили актуальность, пусть и с разной степенью стилистической окраски. Всё это делает пушкинский текст доступным для современного читателя, но при этом оставляет ощущение старинной речи, глубины и образности, характерных для русского языка первой половины XIX века.
